Текст: Наталья Реммер

НАКАНУНЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ФОРУМА KAZANSUMMIT, КРУПНЕЙШЕГО СОВМЕСТНОГО МЕРОПРИЯТИЯ РОССИИ И СТРАН ОРГАНИЗАЦИИ ИСЛАМСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА, МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ С ЗАМЕСТИТЕЛЕМ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТАФЕДЕРАЦИИ РФ, УПОЛНОМОЧЕННЫМ ПО ДЕЛАМ ХАДЖА КОМИССИИ ПО ВОПРОСАМ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РФ ИЛЬЯСОМ УМАХАНОВЫМ. СЕНАТОР РАССКАЗАЛ «ДЕЛОВЫМ ЭМИРАТАМ» О ТОМ, КАК РАЗВИВАЕТСЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИИ И ИСЛАМСКОГО МИРА, О СОВМЕСТНЫХ ПРОЕКТАХ И РАЗВИТИИ МЕЖРЕЛИГИОЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ ВНУТРИ СТРАНЫ.

Уважаемый Ильяс Магомед-Саламович, как вы можете охарактеризовать сотрудничество России с Исламским миром в целом и со странами Персидского залива в частности? Какие направления сотрудничества вы считаете приоритетными для сотрудничества?

И. У.: Наши отношения развиваются неплохо. Этому способствует схожесть оценки ситуации в глобальном мире. Страны исламского мира, как и Россия, решительно выступают за равноправие в международных отношениях, против попыток диктата военной силы в международных делах, ратуют за укрепление международно-правовых основ и роли ООН.

Среди направлений нашего сотрудничества я бы выделил экономику, культуру и образование. Во всех этих областях содержится значительный неиспользуемый потенциал. Кстати, по инициативе председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко 2014 год объявлен в России « Годом культуры». Схожая по духу традиция существует и в исламском мире. Организацией исламского сотрудничества, начиная с 2005 года, в разных странах проводится « Год исламской культуры ». В 2013 году столицей исламской культуры была выбрана Медина. В текущем году этой чести удостоена столица Кыргызстана—Бишкек, а в будущем статус перейдет к казахскому городу Алматы. Подобные акции имеют большое значение, в особенности для молодых людей. В целом знание основ исламской культуры помогает молодежи сформироваться как личность, опираясь на систему мусульманских ценностей.

Какова роль России в гармонизации межнациональными межэтнических отношений в мире? Как выстраивается сотрудничество с международными организациями и, в частности, с Организацией исламского сотрудничества?Какие совместные проекты удалось реализовать?

И. У.: Для нашей страны, как единственного федеративного государства на постсоветском пространстве, гармонизация межнациональных и межэтнических отношений —краеугольный камень государственной политики. Российская Федерация традиционно проводит политику уважения к культурным и религиозным особенностям народов мира. Исторически наша страна поддерживала борьбу стран Азии и Африки за независимость и национальный суверенитет. Мы активно и в самых различных форматах сотрудничаем с международными структурами Исламского мира.

Наиболее масштабным совместным проектом можно назвать ежегодный Международный экономический форум России и стран Организации исламского сотрудничества — KazanSummit. Это знаковое мероприятие. Оно позволяет находить точки соприкосновения с рядом исламских стран по широкому спектру вопросов. Влияние исламской экономики и финансовых инструментов возрастает год от года. На фоне экономического кризиса в Европе, США, Японии страны Исламского мира ищут свои пути развития. Они обладают значительными инвестиционными ресурсами, которые могли бы помочь реализации проектов и в российских регионах.

Как вы оцениваете социально-экономическое развитие регионов Северного Кавказа и Поволжья, в которых преобладает население, исповедующее ислам?

И. У.: Поскольку в российской экономике пока доминирует ресурсный, а не человеческий фактор, то не совсем правильно ставить в один ряд северокавказские и поволжские регионы. Например, по годовому объему производства валового продукта в Татарстане на душу населения приходится более US$10 тысяч, что чуть выше среднего по стране. В Башкирии этот показатель составляет около US$7 тысяч, в Дагестане, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии—около US$3 тысяч, а в Чечне и Ингушетии—около US$2 тысяч. Разница составляет 3-5 раз, что во многом обусловлено значительными углеводородными ресурсами регионов Поволжья. Тем не менее, Татарстан более успешно осуществляет диверсификацию своей экономики, продвигает инновационные направления, становится своего рода лабораторий передового опыта модернизации, на котором учатся другие регионы.

Что вы можете сказать об инвестиционном сотрудничестве отдельных регионов России, прежде всего, Дагестана, Чечни и Татарстана, со странами Исламского мира?

И. У.: Если сравнивать объемы иностранных инвестиций кавказских и поволжских регионов, то цифры отличаются на порядок. Так, в Дагестан в лучшие годы поступало от US$ 30 до US$ 90 млн, в Башкирию и Татарстан—от US$ 450 до US$ 900 млн. Основные партнеры из Исламского мира—Турция, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан. Большой потенциал несет в себе экономическое сотрудничество со странами Ближнего Востока.

В прошлом году на KazanSummit активно обсуждались вопросы использования современных достижений градостроительства, создания «умных городов».

В целом, Казань своими передовыми Татарстан успешно осуществляет диверсификацию своей экономики, продвигает инновационные направления,становится своего рода лабораторий передового опыта модернизации, на котором учатся другие регионы достижениями все больше претендует на роль инновационной столицы России. В последнее время в Татарстане создаются две новые крупные площадки для привлечения инвестиций: IT-город «Иннополис»» и технополис Kazan Smart City. Они представляют собой новый тип особой экономической зоны технико -внедренческого типа. Порядка 80% объема прямых иностранных инвестиций в экономику Татарстана приходится на особую экономическую зону «Алабуга». Здесь активно работают Ford Sollers, Armstrong World Industries, турецкая компания Kastamonu Entegre и другие компании.

Пока недостаточно представлены инвесторы из арабских стран, Южной и Юго-Восточной Азии. Это связано, в первую очередь, с низким уровнем информированности инвесторов, неразвитости механизмов взаимодействия. Для нас важно обеспечить возможность гармоничного сложения усилий государства и частных предпринимателей при осуществлении инвестиционных проектов, в том числе с использованием исламских финансовых институтов, инвестиционного сотрудничества с исламскими банками и других механизмов.

Как обстоят дела с развитием института исламской экономики в России? Насколько, по вашему мнению, жизнеспособна эта модель в российских регионах?

И. У.: Наверное, будет правильней все же говорить не об институте как целостной системе, а об отдельных элементах исламской экономики в рамках действующего российского правового пространства, таких как например, исламские финансовые инструменты.

Совет Федерации, как палата регионов, внимательно изучает законотворческий опыт субъектов России, особенно тех, где мусульмане составляют значительную часть или большинство населения. В ряде регионов предпринимаются попытки адаптации принципов исламского права в экономике и финансовой сфере к общероссийскому законодательству, внедрения оптимальных форм законодательного обеспечения развития связей с Исламским миром. Уверен, что в этой сфере скрыты большие перспективы.

Какова государственная политика России в области нормализации межрелигиозных и межэтнических отношений ? Что делается в области развития культурных связей и взаимопонимания — как в центре, так и на местах?

И. У.: В России исторически проживают представители многих народов и конфессий. Несмотря на то, что еще со времен Петра I православие являлось государственной религией, мы видим, что с вхождением в состав страны регионов с мусульманским населением Россия двигалась по пути создания поликонфессионального государства. И это подтверждается историческими фактами. Так, в июне 1903 года Указом Николая II были утверждены Временные правила для паломников-мусульман, которые обеспечивали равные права российским мусульманам и христианам.

В советский период ислам и другие религии находились под давлением государства. Но в последнее десятилетие ХХ века мы видим подлинное возрождение интереса к религии. Например, если в 1985 году в моем родном Дагестане было 27 мечетей и 3 подпольно действовавших медресе, то сегодня функционирует более 2,5 тысяч джума-мечетей, квартальных мечетей, молитвенных домов, работает 81 медресе и 14 исламских вузов.

Воспитательный ресурс ислама огромен. С другой стороны, мы видим, что приобщение к духовным ценностям религии нередко подменяется экстремистами «религиозным зомбированием». Очевидно, что люди не должны ставиться перед выбором между верой или прогрессом, религиозными или светскими знаниями. Необходимо найти такой формат взаимодействия органов государственной власти с религиозными организациями, который позволил бы нам действовать в одном направлении — развитии ислама как религии мира.

Как вы оцениваете уровень миграции из регионов Поволжья и Северного Кавказа ? Насколько легко им адаптироваться в других регионах? Какие меры принимаются для их адаптации?

И. У.: Для поволжских регионов проблема оттока населения не так актуальна, как для северокавказских. Это напрямую связано с уровнем развития экономики, безработицей и демографической структурой населения. В большинстве случаев проблем мигранты не вызывают. Есть и исключения, которые иногда вызывают необоснованно высокий общественный резонанс. Но это в большей степени частные случаи, растиражированные падкими на сенсации СМИ.

Существуют некоторые проблемы, связанные с ростом численности мусульманских общин в регионах с преимущественно христианским населением. Не всегда хватает мечетей, возможностей приобретения халяльных продуктов питания, иногда возникает недопонимание, например, если дети приходят в школу в хиджабах вместо установленной школьной формы. Все эти проблемы вполне разрешимы. Просто нужно развивать культурный диалог между представителями различных конфессий, чтобы устранить естественное недопонимание.

Ожидаете ли вы увеличения миграционных потоков в связи с упрощением порядка выдачи гражданства для носителей русского языка?

И. У.: Нет, мы не ожидаем роста мигрантов из-за либерализации получения российского гражданства. Нас больше беспокоит нестабильность в некоторых странах СНГ, в первую очередь, на Украине. Если наши соотечественники решают переехать в Россию, то это всячески приветствуется. Существует специальная государственная программа поддержки переселения соотечественников. В России много регионов с отрицательными демографическими показателями, малонаселенных территорий, которые рады притоку близких по языку и культуре людей.

Каковы перспективы развития халяльного туризма в России, сохранения и восстановления объектов религиозного наследия? Насколько дружелюбна Россия к туристам-мусульманам?

И. У.: Конечно, в силу господства атеистической идеологии в России долгое время не учитывались потребности верующих всех конфессий. В постсоветский период ситуация стала быстро меняться. Сегодня в Дагестане, Татарстане, Чечне, других регионах с преимущественно мусульманским населением нет проблем с молельными комнатами и приобретением халяльной продукции. Думаю, что они в первую очередь привлекательны для халяльного туризма.

Расскажите, пожалуйста, о подготовке к сезону хаджа 2014 года. И. У. : Подготовка идет в штатном режиме. В феврале российская хадж-делегация посетила Королевство Саудовская Аравия, состоялась встреча с министром по делам хаджа доктором Бандером бен Мухаммедом Хаджаром, был подписан протокол о приеме российских паломников в текущий сезон. Основной проблемой последних лет является недостаточность выделяемой национальной квоты. Как известно, в связи с масштабными работами по реконструкции в Мекке квота на хадж для всех стран мира урезана на 20%. В этом году паломничество совершит 16,4 тысяч российских мусульман. Сейчас ведется повседневная работа по получению виз, организации авиарейсов, аренде жилья и другим вопросам. Мы не видим особых проблем в этой сфере.